Писательское своеобразие Генриха Бёлля

Искусство Бёлля никак нельзя оценить с помощью внешних показателей: придирчивые критики ФРГ не раз «ловили» его на мелких сюжетных неувязках или шероховатостях стиля. Сила Бёлля — не в гладкости, не в изяществе, а скорей в тонком понимании человеческой души, особенно уязвимой или уязвленной души, в обращенности к глубинным нравственным чувствам читателя. Сила эта и в своеобразии структуры его романов и повестей, в постоянных поисках неизбитых, действенных художественных средств, позволявших ему в каждой книге на новый лад связывать единичные судьбы, будничную жизнь людей с центральными, самыми острыми проблемами современного мира.

В чем своеобразие творческой личности Бёлля? Над этим задумывались не раз наиболее добросовестные западные критики. Журнал «Шпигель», который при жизни писателя далеко не всегда проявлял к нему доброжелательность, в редакционной статье-некрологе охарактеризовал его таким образом: «Антифашистский, антимилитаристский, антибуржуазный писатель Бёлль, католик, критиковавший церковь, летописец и заступник маленьких людей, презиравший всяческую иерархию…» («Wie gut ist Heinrich Boll?» — «Der Spiegel», 1985, Nr. 30).

Генрих Бёлль сам много раз с готовностью отвечал на поставленные ему вопросы, стараясь объяснить принципы своей работы. Он был убежден, что художественное творчество неминуемо связано с политикой. «Все, что публикуется, даже стихотворение, представляет политический акт, потому что обращено к публике, а, по-моему, все, что обращено к публике, носит политический характер… После войны, когда у меня появилась возможность говорить и думать, писать и выступать по вопросам литературы и политики, я никогда не отделял одно от другого». Однако, по мысли Бёлля, художественное познание действительности отличается от познания научного. Художник может дать более богатую картину жизни, чем та, которая содержится в публицистическом или ученом труде. «Если вы сравните документальную книгу с романом, написанным в то же время, с хорошим, очень сильным романом, вы в романе найдете больше реальности, более полное свидетельство о том времени. Вчитываясь в Достоевского, Диккенса, Теодора Драйзера и многих других писателей девятнадцатого и двадцатого века, я получаю больше информации о времени, когда они жили, чем мог бы получить, если бы обращался только к документальным работам». (Intellectual Digest. May 1973, p. 64).

Высказывания Бёлля о задачах и возможностях романиста интересны прежде всего потому, что помогают нам яснее увидеть, как работал он сам. В его рассказах, повестях, романах общеизвестные факты недавней германской истории или западногерманской современности взаимодействуют с творческим воображением художника, с тем, что было пережито им самим. Характерная особенность писательской манеры Бёлля — особое пристальное внимание к деталям, частностям, к тем микроэлементам действительности, в которых единичное, неповторимое пересекается с историческим общезначимым. В детали, казалось бы, случайной просвечивает существенное.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: